Хочется закрыть глаза, и там, в глубине, за закрытыми глазами, еще раз закрыть глаза. И вот тогда наступит свобода.
Дорогая Рейна!
Холодное стекло медленно помогает мне протрезветь. Перед глазами проносятся какие-то кусты, тусклый свет ламп раздирает глаза.
(как вечным огнем сверкает в нем вершина изумрудным льдом, которую ты так и не покорил)
Нелепая, бредовая песня, болезненно отдается в мозгу проклятая гитара, и каждое слово этого пузатого бродячего певца вываливается изо рта кубиком льда, мучительно, со странным бульканьем. Или это у меня в голове булькает?.. Я поворачиваю голову обратно к окну, глаза резью отвечают на малейшее движение взгляда. Кто-то о чем-то просит меня. Да, наверное, меня. А, черт с ними со всеми. У меня просили сок. Я неловко протягиваю пакет и вновь роняю голову на холодное стекло. Взгляд постепенно вырывает из похмельного тумана две блестящие полосы, гонящиеся за поездом, обгоняющие его, и отстающие от него на сотни километров, полосы, пронзающие мои глаза как штопальные иглы, полосы, словно отчеркивающие все предыдущее от всего последующего, как в черновике романа. Полосы, отражающие свет несуществующего солнца, множащие его в миллионы продолговатых серых солнц, спокойно горящих там, внизу, одинаково близко как к жизни, так и к смерти. Полосы, делящие мою жизнь на три сегмента. До тебя, с тобой…. И…. После. ПОСЛЕ…………………………………..
Стучит где-то в голове вчерашнее терпкое вино, белое вперемежку с красным, и я понимаю, что если я сейчас умру, никто не заметит этого. Ха-ха.
(четыре трупа возле танка дополнят утренний пейзаж)
Я зачарованно вглядываюсь в рельсы, в их манящие, медленные, практически незаметные изгибы, слушаю, как приятно тяжело преодолевают металлические колеса поезда стрелки, ощущаю, как отвратительно сжимаются легкие, предчувствуя смертоносный дым. Я зажигаю сигарету, глубоко затягиваюсь, и слышу, как она шипит, злобно повторяя «я нужна тебе, я нужна тебе, я нужна тебе». Я словно слышу ее хриплый голос, сопровождаемый потрескиванием тлеющего табака. Носишь ли ты под сердцем чужое тело? Маленького нового
(ненужного)
человека? Человека, который, возможно, будет на тебя похож? Которого ты будешь ЛЮБИТЬ?
Одиночество, проклятое, гниющее, неистребимое ничем одиночество. Проснись. Проснись, открой глаза, взгляни за окно. Вот она я – стою на твоем подоконнике, я, постепенно теряющая рассудок, я, разорвавшая в кровавую капусту свое сердце бесконечными мыслями о тебе, вот она я, и я твоя, совершенно, окончательно, безвозвратно твоя. Забери меня. Забери меня отсюда, пожалуйста. Просто приснись мне. Протяни мне руку, сними меня с подоконника, завари чаю, разломи пополам вафлю и улыбнись.
Я поднимаю с земли прогнившее яблоко, размахиваюсь, точным ударом отшвыриваю его в стену. Оно шмякается и растекается по ней противным коричневым пятном. Сдохни, сука. Сдохни, съешь сама себя, начни с хвоста, проклятая сука. Как я тебя ненавижу. Выйди из меня, порождение неудовлетворенности, желания отомстить, зависти, жадности, обиды, затаенной злости. Ты только внешне такая же, как я, на самом деле ты – мразь, не имеющая право на существование. Ты - прекрасный цветок, который сгнил и провонял изнутри.
Если бы я могла решить все твои проблемы, если бы могла как-то помочь тебе, я бы конечно все это сделала.
(когда я тебя на руках унесу туда, где найти невозможно)
Твой мир. Отдай мне часть, отдай половину. Войди в меня. Займи ее место. Проснись, сними меня с подоконника. Приснись. Вытащи из меня всю эту дрянь, рыболовными крюками, зубами, чем хочешь. Как же глубоко в этот раз врезались ногти в ладони… Как же больно, черт, как же больно! Заполнились алой кровью маленькие полумесяцы, по четыре на каждой ладони.
(и потихонечку пятится трап от крыла)
Неужели любовь может быть ТАКОЙ???