Хочется закрыть глаза, и там, в глубине, за закрытыми глазами, еще раз закрыть глаза. И вот тогда наступит свобода.
Дорогая Рейна!
В последнее время я стала с поражающей частотой задумываться о смерти. Не в том смысле, что я хочу умереть, а вообще, в целом о смерти. О смерти как о какой-то субстанции, как об элементе бытия, являющемся небытием. Я много размышляла, часами, сидя ли в кресле, смотря ли телевизор, лежа ли в ванной или в кровати. Я думала, почему люди умирают. На днях умерла известная московская актриса, совсем не старая. Она была для меня каким-то символом детства, что ли. Знаешь, из разряда таких людей, которые были всегда – то есть она всегда была на телеэкране, в прессе, на афишах. И для меня она, пусть даже я видела всего один фильм с ее участием, она всегда была постоянной, своеобразной константой. И вдруг я узнала, что она умерла. Это было как удар поддых, и с тех пор начались мои мысли о смерти.
Вот, например, такая история. Девушка долго не могла найти свою любовь, девушка отнюдь не красавица, да и характер скверный. И вот сравнялось ей тридцать три года, и была она располневшая, уставшая, ворчливая и разочаровавшаяся в жизни. Но тут вдруг встречает она мужчину. Мужчину неинтересного, толстого, рыжего и неумного. Но между ними проскакивает искра, и они влюбляются друг в друга. Любят без памяти, женятся, разменивают квартиры, кое-как затевают ремонт. И вот, ремонт в самом разгаре, молодожены счастливы, и выясняется, что жена ждет ребенка. Конечно, в тридцать четыре поздновато, но не криминал. И вот они становятся еще счастливее, определяют жену в роддом, она ложится на сохранение на шестом месяце беременности. Муж приезжает к ней, возит ей всякие вкусности, и весь медперсонал роддома дивится такой сильной и чистой любви двух некрасивых людей. В ночь у женщины начинаются преждевременные роды, открывается кровотечение, ей срочно делают кесарево сечение, достают ребенка, а кровь не останавливается. Тогда ее подключают к аппаратам, она постепенно угасает и через неделю умирает. Остается муж с семимесячным младенцем, стареющая мать умершей женщины, потерявшая от горя рассудок, и полуотремонтированная квартира на окраине столицы. Как ты считаешь, так может быть? Вот и я считаю, что нет. А, тем не менее, так бывает. Представляешь, женщина в России в двадцать первом веке может умереть от родов, и врачи только опустят глаза. Вот и я не представляю.
И я пришла к выводу, что люди не должны умирать. Это нелогично, неправильно, иррационально. Смерть – понятие, противоречащее всем законам, понятие разлагающееся и разлагающее все вокруг себя. Смерть – не избавление, не спасение, не горе, не утрата, не святость, не счастье. Смерть – самое зло.
В последнее время я стала с поражающей частотой задумываться о смерти. Не в том смысле, что я хочу умереть, а вообще, в целом о смерти. О смерти как о какой-то субстанции, как об элементе бытия, являющемся небытием. Я много размышляла, часами, сидя ли в кресле, смотря ли телевизор, лежа ли в ванной или в кровати. Я думала, почему люди умирают. На днях умерла известная московская актриса, совсем не старая. Она была для меня каким-то символом детства, что ли. Знаешь, из разряда таких людей, которые были всегда – то есть она всегда была на телеэкране, в прессе, на афишах. И для меня она, пусть даже я видела всего один фильм с ее участием, она всегда была постоянной, своеобразной константой. И вдруг я узнала, что она умерла. Это было как удар поддых, и с тех пор начались мои мысли о смерти.
Вот, например, такая история. Девушка долго не могла найти свою любовь, девушка отнюдь не красавица, да и характер скверный. И вот сравнялось ей тридцать три года, и была она располневшая, уставшая, ворчливая и разочаровавшаяся в жизни. Но тут вдруг встречает она мужчину. Мужчину неинтересного, толстого, рыжего и неумного. Но между ними проскакивает искра, и они влюбляются друг в друга. Любят без памяти, женятся, разменивают квартиры, кое-как затевают ремонт. И вот, ремонт в самом разгаре, молодожены счастливы, и выясняется, что жена ждет ребенка. Конечно, в тридцать четыре поздновато, но не криминал. И вот они становятся еще счастливее, определяют жену в роддом, она ложится на сохранение на шестом месяце беременности. Муж приезжает к ней, возит ей всякие вкусности, и весь медперсонал роддома дивится такой сильной и чистой любви двух некрасивых людей. В ночь у женщины начинаются преждевременные роды, открывается кровотечение, ей срочно делают кесарево сечение, достают ребенка, а кровь не останавливается. Тогда ее подключают к аппаратам, она постепенно угасает и через неделю умирает. Остается муж с семимесячным младенцем, стареющая мать умершей женщины, потерявшая от горя рассудок, и полуотремонтированная квартира на окраине столицы. Как ты считаешь, так может быть? Вот и я считаю, что нет. А, тем не менее, так бывает. Представляешь, женщина в России в двадцать первом веке может умереть от родов, и врачи только опустят глаза. Вот и я не представляю.
И я пришла к выводу, что люди не должны умирать. Это нелогично, неправильно, иррационально. Смерть – понятие, противоречащее всем законам, понятие разлагающееся и разлагающее все вокруг себя. Смерть – не избавление, не спасение, не горе, не утрата, не святость, не счастье. Смерть – самое зло.